Царь Джанамеджайя сказал:

- О ты, овладевший ведическим знанием, ты поведал мне, как при помощи мудреца
Вьясадевы, сыновья Дхритараштры родились весьма необычным нечеловеческим
образом. И я слышал, как ты одно за другим перечислил их имена, о брахман. А
теперь, прошу, опиши сыновей Панду, этих великих мужей, могучих, как сам царь
богов, ибо, как ты упомянул, боги воплотились в этом мире, вложив свою силу в
сыновей Панду. Поэтому я хочу слышать все, что ты знаешь об их рождении, так
как их дела были поистине сверхчеловеческими. Расскажи же мне об этом,
Вайшампаяна!

Шри Вайшампаяна сказал:

Однажды царь Панду бродил по обширному лесу, что изобиловал опасными дикими
зверями. Тут он увидел большого оленя, который спаривался с ланью, и поразил
их обоих пятью своими быстролетными смертоносными стрелами с золотыми древками
и красивым оперением. Олень этот на самом деле был сыном мудреца, который
обрел могущество с помощью сурового подвижничества. И вот, как раз в тот самый
момент, когда могучий молодой отшельник совокуплялся со своей женой в обличии
прекрасной лани, он был пронзен стрелами Панду. Испустив человеческий стон, в
изумлении и боли он упал наземь и, поняв, что' произошло, крикнул царю:

- Даже самые закоренелые грешники, переполненные вожделением и гневом и
лишенные всякого здравого смысла, никогда не поступили бы так жестоко, как ты.
Ты со своими суждениями не выше закона. Наоборот, закон выше тебя! Мудрость не
может согласиться с целями, запрещенными законом и Провидением. Ты родился в
знатной семье, семье, что всегда была привержена религиозным принципам. В
каком ослеплении желанием и алчностью ты позволил себе так далеко отклониться
от этих принципов!

Панду сказал:

- Обязанность царя - самолично убивать врагов в битве, и его право - охотиться
на диких животных. О олень, ты не должен несправедливо порицать меня. Царям
дозволяется убивать оленей, если они делают это открыто, не прибегая к подлым
уловкам. Ты знаешь, что таков закон, почему же ты осуждаешь меня?

Великий мудрец Агастья, присутствуя однажды на жертвоприношении, зашел в
лесную чащобу и стал охотиться на оленей, которых он затем освящал и приносил
как жертву всем соответствующим божествам. Почему же ты порицаешь нас, когда
мы всего лишь исполняем свой долг, как это явствует из примера с великим
мужем? Ведь именно с заклинанием, обращенным к Агастье, твое мясо приносится в
жертву.

Олень ответил:

- Цари не стреляют во врагов, застигнутых в минуту их слабости. Врагов
разрешается убивать только в строго определенное время.

Панду сказал:

- Цари убивают оленей, настороже они или не настороже, везде, где находят их,
пользуясь своими острыми стрелами и силой. Поэтому, олень, почему ты осуждаешь
меня?

Олень сказал:

- Я осуждаю тебя не от своего собственного лица, просто за то, что ты
охотишься на оленей. Но тебе следовало подождать, покуда я зачну ребенка во
чреве своей любимой жены. Ты не должен был проявлять такую жестокость. Все
Божии существа хотят иметь детей, ибо зачинать новую жизнь - блаженство для
всех. Какой истинно мудрый человек решится убить оленя как раз в то время,
когда тот зачинает дитя? Мы хотели произвести на свет благочестивое дитя.
Такова была наша жизненная цель, но ты расстроил весь наш замысел.

Ты принадлежишь к великой династии Куру. Мудрые цари Куру никогда не причиняли
боли или зла невинным. Поэтому ты совершил нечто, тебе не подобающее. Ты
совершил жесточайший поступок, осуждаемый всем миром. Совершенное тобой никак
не будет способствовать твоему вознесению на небеса или твоей доброй славе,
ибо ты поступил как отъявленный безбожник, о правитель Бхаратов.

О Панду, ты хорошо знаешь, как имеют дело с женщинами, и ты знаешь истинный
смысл и значение закона, который ты изучил по священным писаниям. О Панду, ты,
сверкающий, точно бог, никогда не должен был совершить столь нечестивый
поступок! Более того, именно твой долг - укрощать виновных в жестокости,
грешников, которым нет дела до доброчестивой жизни, которые гоняются за
деньгами и удовольствиями, пренебрегая правами или счастьем других. Подумаай,
что ты сделал! О лучший из царей, ты сразил своими стрелами меня, простого
мудреца, никогда никого не оскорблявшего, ничего у кого не просившего. Я жил в
этом лесу, питаясь кореньями и дикими плодами, неизменно миролюбивый и добрый
ко всем существам.

Послушай меня, Панду! За то, что ты жестоко убил нас, семейную чету, в момент
соединения, я проклинаю тебя: однажды, когда захваченный сильным желанием, ты
будешь в беспомощном состоянии, подобная попытка соединения положит конец
твоей жизни!

Я Киндама, мудрец, превзошедший всех своим подвижничеством. Испытывая
стеснение в человеческом обществе, я принял облик оленя и бродил по лесным
чащобам со стадами оленей, живя семейной жизнью со своею женой, принявшей
облик лани. На тебя не падет столь тяжкий грех, как убийство брахмана, ибо ты
не ведал, кто я такой. Однако ты убил меня в тот момент, когда я был охвачен
желанием продолжить свой род. За этот грех, о глупец, ты [сурово] поплатишься.
Тебя постигнет точно такая же судьба [как меня], ибо в тот миг, когда, объятый
желанием, ты захочешь возлечь с любимой женщиной, ты отправишься в мир
усопших. И когда ты попадешь в петлю бога смерти, которому должны повиноваться
все существа, та, что будет с тобой в последний миг, с безмерной преданностью
последует за тобой. О мудрейший из людей, подобно тому, как я был сражен,
когда испытывал такое блаженство, и ты тоже лишишься жизни, едва изведав
блаженство.

Шри Вайшампаяна сказал:

С этими словами терзаемый горем отшельник умер, и в то же мгновение Панду впал
в безграничное отчаяние.

Шри Вайшампаяна продолжил:

Увидев, что молодой мудрец испустил дух, царь чуть не лишился рассудка.
Раскаиваясь в случайном убийстве святого брахмана, царь и его жены оплакивали
умершего как своего близкого родственника.

Панду сказал:

- Такие, как я люди, недостаточно духовного развитые, хотя и рожденные в
знатных семьях, страдают из-за собственной опрометчивости. Они попадаются в
сети своих собственных корыстных желаний.

Я слышал, что мой отец, молодой отец Вичитравирья, хотя и рожденный от
благочестивых родителей, злоупотреблял чувственными удовольствиями и из-за
этого умер бездетным. Поэтому меня породил от жены отца обуздавший свои
чувства божественный мудрец Двайпаяна. [Какая благословенная судьба!] И однако
сегодня моей сбившейся с пути праведного душой овладела порочная страсть, и я
безрассудно увлекся охотой. Я так порочен, что даже боги отступились от меня!

[Я покорил воинской силой весь мир, но я не смог покорить своих собственных
мирских устремлений и поэтому пребываю в рабстве. Я полон решимости добиться
освобождения, ибо рабство в этом мире - величайшее бедствие. Отныне я последую
незарастающей тропой отца моего, Двайпаяны. Тут у меня нет сомнений. Я буду
свершать самое суровое подвижничество, одиноко блуждая по всему миру как
мудрый нищий проситель, останавливающийся каждый день под каким-нибудь
деревом. Я обрею свою голову и буду бродить весь в пыли. Останавливаться я
буду в заброшенных домах или просто в сени дерева, и ничто не будет вызывать
моего удовольствия или неудовольствия. Ничто мирское не будет огорчать или
радовать меня. Что бы ни ждало меня: насмешки или хвалы, я приму с одинаковым
равнодушием и хвалы и насмешки. Я не буду ни к чему стремиться в этом бренном
мире, не буду льстить ни одному человеку, домогаясь его милости. Жара и холод,
счастье и беда, победа и поражение - ничто не дрогнет во мне перед лицом этих
противоположностей; и я не буду иметь ничего, принадлежащего мне лично. Я не
буду высмеивать ни одно существо, ни на одно существо не буду смотреть
насупленно. Я всегда буду сохранять веселый вид, посвящать себя духовному
благу всех сущих. Я не буду посягать на жизнь никаких существ, движущихся или
недвижущихся, ибо я буду смотреть на все Божии создания, как на моих любимых
родичей. Я буду относиться равно ко всем живым существам.

Каждый день я буду просить милостыню у семи семей, и если все мне откажут,
буду просто поститься. Я буду есть очень мало и только еду, достойную, чтобы
ее предложили Верховному Господу. Сколько бы пищи я не получил, я никогда не
буду откладывать на следующую трапезу. Обойдя семь домов, даже если получу
везде отказ, я не зайду ни в один другой дом. Я никогда не нарушу этого
правила. Подадут мне еду или не подадут, все равно. Я буду свершать суровое
подвижничество.

Если кто-нибудь отрубит топором одну из моих рук, я не буду его проклинать,
как и не буду благословлять того, кто натрет другую мою руку благовонной
сандаловой пастой. Я не буду себя вести ни как человек, стремящийся жить, ни
как человек, стремящийся умереть. Я не буду питать ни любви, ни ненависти как
к жизни, так и к смерти.

Отныне я должен полностью отказаться от всех тех обрядов и дел, с помощью
которых люди стараются достичь процветания в этой жизни. Я буду жить, подобно
святым, просиживающим целые дни с полузакрытыми глазами, в полном отрешении от
мира внешнего. В каких бы [соблазнительных] положениях я не оказывался, я
отрекусь от всех чувственных радостей. В полном отрешении от мира, всецело
преданный добродетели, я несомненно сумею очиститься от последствий своих
дурных дел. Освободившись от всех грехов, я смогу избежать всех ловушек и ям
этого материального мира. Я буду как ветер, над которым не властен ни один
человек.

Так я и буду отныне жить, придерживаясь этих принципов, без всякого
беспокойства, ибо приверженность им непременно освободит меня от малейшего
страха. Никогда я не буду жить, как обычный пес, служа и угождая другим, чтобы
они, в свой черед, позаботились о моих телесных потребностях. Если бы,
пренебрегая собственным достоинством, я наслаждался подобным существованием, я
бы нарушил свои духовные принципы.

Человек, который в своей алчности и подлости продается другим из сугубо
корыстных побуждений, уподобляется обычному псу, и неважно, уважают его или
презирают.

Шри Вайшампаяна сказал:

Долгое время, глубоко опечаленный, Панду тяжело дышал, [все не мог
успокоиться]. Затем, глядя прямо в глаза своим любимым женам Кунти и Мадри, он
сказал им:

- Оповестите всех [о том, что я меняю свою жизнь]. Многие люди зависят от
меня, поэтому, стараясь никого не волновать, сообщите о моем намерении мудрому
Видуре, царю Дхритараштре, моей матери и всем нашим родичам. Поговорите с
благородной Сатьявати и Бхишмой, со всеми жрецами царской семьи и брахманами,
этими великими мужами, столь строгими в соблюдении обетов, вкушающими нектар
богов. Предупредите всех старших по положению и возрасту горожан. Скажите им
всем, что Панду уходит, один удаляется в лес.

Услышав о его решении стать лесным отшельником, обе женщины с неменьшей
решимостью сказали:

- Есть такой период в жизни семейных людей, когда муж может свершать суровое
подвижничество вместе со своими законными женами. Несомненно, что ты
преуспеешь [в своих подвигах] и достигнешь небесного обиталища. Мы обе готовы
сосредоточить свои мысли и чувства на духовной жизни, ибо обе мы твердо
намерены следовать за тобой и в этом существовании и в последующем. Мы решили
отказаться от всякого вожделения и стремления к наслаждениям и посвятить себя
суровому подвижничеству. О ученейший, о повелитель земли, если ты отвергнешь
нас, мы тут же, без всякого сомнения, покончим с собой.

Панду сказал:

- Если таково ваше решение, вы можете пойти вместе со мной, ибо ваше
предложение соответствует религиозным принципам. Но предупреждаю вас, я буду
неукоснительно исполнять свои обеты, следуя примеру отца моего Двайпаяны
Вьясы. Я твердо намерен отринуть все домашние удобства и заботы и предаться
суровому подвижничеству. Я буду бродить по лесной чащобе в одежде из древесной
коры, питаясь дикими плодами, орехами и кореньями. Я буду сидеть у костра не
только холодной зимой, но и палящим летом. Я буду купаться в реке не только
летом, но и зимой. Я буду ходить в отрепьях и шкурах, отращу себе длинные
косматые волосы, и тело мое исхудает от скудного питания. Мне придется терпеть
и холод, и ветер и жару. Голод, жажда и усталость будут постоянными моими
спутниками. Этими трудными подвигами я должен буду покорить и иссушить свои
чувства, покуда они не покорили меня. Если мои чувства одержат верх надо мной,
я тотчас же умру и смерть моя будет бесславной.

У всех моих мыслей и дел будет одна-единственная цель - духовное развитие.
Дарами лесной глухомани, спелыми или неспелыми плодами, всем, что я смогу
собрать, своими словами и мыслями я буду почитать уважаемых предков и
Верховную Личность Бога, которой они поклоняются, буду почитать полномочных
представителей Господа, управляющих этим бренным миром.

Блуждая в лесной глуши, я не сделаю ничего неугодного, никакого зла тем
пожилым людям, которые удалились в лес, чтобы достичь духовного развития.

Я не буду беспокоить никого из моих соотечественников, никого из простых
селян. Я буду строго следовать заповедям священных писаний, касающимся
отшельнической жизни в лесу. Я хочу следовать самым суровым из этих заповедей,
покуда тело мое, истощив все свои силы, не опочиет в мире.

Шри Вайшампаяна сказал:

Сказав все это Кунти и Мадри, великий царь Куру снял с себя усыпанную
драгоценными каменьями корону, медальон, браслеты и серьги и подарил все это
брахманам, присовокупив к этому дару все свои бесценные одеяния и одеяния и
драгоценности жен.

Затем Панду заговорил снова, обращаясь к своим приближенным и личным слугам.

- Идите в Хастинапур, - произнес он печально, - сообщите всем, что Панду
вместе со своими верными женами отправился в лес, где будет вести
существование нищего, отринув мирские богатства и радости.

Услышав эти нестерпимо горькие слова повелителя, его приближенные и слуги,
испустив горестный крик, зарыдали. Проливая горючие слезы, они повернулись и
побежали в Хастинапур, чтобы передать прощальное послание своего властителя.
Когда правитель Куру Дхритараштра услышал обо всем, что случилось в лесной
чащобе, и он тоже долго рыдал, думая о младшем брате.

Меж тем Панду, возлюбленный повелитель Куру, питаясь лишь дикими плодами,
орехами и кореньями, отправился вместе с Кунти и Мадри к горе Нагасабха. Затем
они побывали в садах Читраратхи, пересекли страну Варишена, перевалили через
могучий Гималайский хребет и достигли Гандхамаданы. На протяжении всего пути
Панду и его жен защищали могущественные высшие существа - мистические сиддхи и
достигшие освобождения мудрецы. Иногда он делал привал на гладкой и ровной
земле, иногда - на крутых склонах гор. Иногда он бедствовал, иногда
наслаждался обилием природных даров. Достигнув знаменитого озера древнего
венценосца Индрадьюмны, он переправился в Хамсакуту и наконец прибыл в горный
край Шаташринга ["Сто вершин"], где целиком посвятил себя суровому
подвижничеству.