Сута Госвами продолжил:

Через некоторое время два царя, Джанамеджайя и Паушья, зная, что Веда - весьма
сведущий брахман, выбрали его как своего царского жреца для свершения
жертвоприношений. Однажды, отправляясь исполнять жреческие обязанности, Веда
сказал своему ученику Уттанке:

- Мой дорогой Уттанка, если в мое отсутствие что-нибудь понадобится, сделай
все необходимое.

Тщательно наставив Уттанку, Веда ушел и какое-то время жил вдали от дома. С
готовностью служа своему гуру, Уттанка жил в его доме, исполняя все, ему
веленное.

Однажды к нему пришли женщины из их общины и сказали:

- Жена твоего учителя находится как раз в том возрасте, когда заводят детей.
Но ее муж далеко от дома, и, естественно, она очень угнетена таким положением.
Твой долг, Уттанка, - помочь ей зачать дитя. [Ведь учитель велел тебе делать
все необходимое.] Ты должен сделать это для жены своего гуру.

В ответ на эти слова Уттанка сказал женщинам:

- Хоть вы и просите меня, женщины, я все равно не опорочу себя дурным
поступком. Мой учитель никогда не говорил, что я могу свершать греховные
поступки.

В скором времени учитель Уттанки возвратился из своего путешествия и был очень
доволен, узнав о том, как поступил его ученик. Он сказал ему:

- Уттанка, сын мой, скажи, что я могу для тебя сделать. Ты служил мне так
усердно, в полном согласии с принципами религии; поэтому наше взаимное
благорасположение стало еще сильнее, чем прежде. Я позволяю тебе покинуть мой
дом и благословляю тебя: да достигнешь ты больших жизненных успехов.

- Хотя ты и отпускаешь меня, - ответил Уттанка, - скажи, что я могу сделать в
угоду тебе. Как говорят люди знающие: "Если один человек задает вопросы, не
соответствующие религиозным принципам, а другой прямо осуждает эти принципы,
это породит вражду меж ними и один из них лишится жизни".

Хотя ты и разрешил мне вернуться к себе домой, я хотел бы сделать что-нибудь
для тебя. После завершения занятий ученик должен преподнести какой-нибудь дар
своему гуру.

В ответ на эти слова учитель сказал:

- Мой дорогой сын Уттанка, если таковы твои чувства, ты можешь пожить у меня в
доме еще некоторое время.

Вскоре Уттанка вновь подошел к учителю и спросил:

- Прошу тебя, господин, скажи, что еще я могу сделать тебе в угоду.

Учитель ответил:

- Мой дорогой Уттанка, ты уже столько раз предлагаешь свои услуги+ Хорошо,
поди к моей жене и спроси ее: "Что я могу сделать для тебя?" Ты можешь
удовлетворить любую, какую она выскажет, просьбу.

Уттанка пошел к жене учителя и сказал:

- Почтенная госпожа, учитель позволил мне оставить ваш дом, но долг
благодарности повелевает мне сделать что-нибудь приятное для тебя. Приказывай.
Какой дар предложить мне своему гуру?

Жена наставника ответила:

- Пойди к царю Паушье и попроси у его жены пару серег, которые она носит.
Через четыре дня состоится религиозный обряд, и я хотела бы быть в этих
серьгах, когда буду прислуживать брахманам. Выполни мою просьбу, чтобы я могла
выглядеть прилично во время церемонии, и судьба пошлет тебе удачу и богатство.

Уттанка тотчас же отправился в царство Паушья. Идя по тропе, он увидел
огромного человека верхом на огромном быке.

- Уттанка, - обратился к нему человек, - ты должен съесть помет этого быка.

Сначала, недовольный таким обращением, Уттанка не хотел повиноваться. Но
человек настаивал:

- Съешь этот помет, Уттанка. Не забивай себе голову пустыми размышлениями.
Некогда твой наставник тоже ел этот помет.

- Да будет так, - сказал Уттанка, убежденный этим доводом, и не только съел
помет, но и выпил мочу быка, а затем отправился в страну воина Паушьи.

Прибыв туда, Уттанка нашел царя восседающим на троне, подошел к нему,
почтительно приветствовал и несколько раз благословил. Затем он сказал:

- Я пришел к тебе с просьбой.

Царь, в свою очередь, почтительно приветствовал Уттанку и сказал:

- Господин, я царь Паушья. Что я могу для тебя сделать?

Уттанка ответил:

- Я пришел по поручению своего гуру: попросить пару серег, которые носит твоя
царственная супруга. Передав их мне, ты свершил бы очень доброе дело.

Царь Паушья ответил:

й - Зайди во внутренние покои и попроси их у царицы.

Уттанка вошел во внутренние покои, но не нашел там царицы, поэтому он вновь
обратился к Паушье.

- О царь, не подобает тебе осквернять свои уста ложью. Твоей супруги нет во
внутренних покоях, я ее там не увидел.

В ответ на его слова Паушья сказал:

- Значит, ты находишься в нечистом состоянии. Вспомни, свершил ли ты омовение
после последней трапезы. Человек, находящийся в нечистом состоянии или не
свершивший надлежащего омовения после еды, не может видеть царицу. Моя жена -
добродетельная женщина и не примет человека нечистого.

Уттанка на мгновение задумался, затем сказал:

- Да, действительно, так как я был в пути, после еды я только сполоснул рот и
руки.

- В этом-то все дело, - сказал Паушья. - Путник не может поддерживать должной
чистоты.

- Да, верно, - сказал Уттанка и уселся лицом к востоку.

Уттанка тщательнейше вымыл руки, ноги и рот, трижды молча испил воды,
сосредоточив свои мысли на очищении. Промыв чистой водой все отверстия своего
тела, он вошел в женские покои и увидел царицу. При его появлении царица
встала и приветствовала его с подобающим почтением:

- Добро пожаловать господин. Что привело тебя ко мне?

Уттанка ответил:

- Я прошу у тебя эти серьги для моего гуру. Не откажи в моей просьбе.

Довольная доброчестивым поведением Уттанки и не решаясь отказать столь
достойному просителю, царица сняла серьги и протянула их просителю. При этом
она его предостерегла:

- Этими серьгами мечтает завладеть Такшака, царь змеев, поэтому береги их.

- Не беспокойся, почтеннейшая, - ответил Уттанка. - Царь змеев Такшака не
посмеет напасть на меня.

По окончании разговора с царицей, с ее разрешения, Уттанка вернулся к царю
Паушье.

- Почтеннейший царь Паушья, - сказал он, - я вполне удовлетворен.

Царь Паушья ответил:

- У нас давно уже не было столь достойного посетителя. Ты у нас ученый гость,
я хочу воспользоваться твоим присутствием для свершения поминальной церемонии
шраддха в честь моих предков.

Уттанка ответил:

- Я могу ненадолго задержаться. А теперь я хотел бы отведать еды,
приготовленной для тебя самого, о почтеннейший.

Царь согласился и велел покормить его едой, приготовленной для него самого. Но
Уттанка заметил, что еда остывшая, к тому же в ней попадаются волоски, и сочтя
ее нечистой, сказал царю:

- За то, что ты угостил меня оскверненной пищей [а такая может мне сильно
повредить], ты будешь поражен слепотой.

Паушья сердито ответил:

- За то, что хулишь чистую еду, ты будешь поражен бесплодием.

Однако внимательно осмотрев поданное блюдо, царь убедился, что еда и в самом
деле нечиста. Повариха, видимо, стряпала с распущенными кудрями, поэтому в ней
было полно волосков. Тогда царь попросил у Уттанки прощения.

- Досточтимый, - воскликнул он, - мы предложили тебе холодную, смешанную с
волосками еду лишь по неведению. Поэтому прости меня. И не поражай слепотой.

- Я не могу говорить всуе, - сказал Уттанка. - Слепота непременно поразит
тебя, но зрение скоро восстановится. Однако и ты должен избавить меня от
последствий своего проклятия.

Паушья ответил:

- Я не могу забрать обратно свое проклятие. Мой гнев все еще не простыл. Ты,
конечно, знаешь известную поговорку: "Сердце брахмана мягко, как свежесбитое
масло, зато его речь остра, точно отточенная бритва". Но для воина-кшатрия
верно противоположное: его речь мягка и приятна, как свежесбитое масло, зато
его сердце - как лезвие бритвы. Так оно и есть. Поскольку мое сердце полно
гнева, я не могу забрать обратно проклятие. А теперь уходи!

Уттанка сказал:

- Ты угостил меня оскверненной едой, но я все же хотел простить тебя и смягчил
последствия моего проклятия. Проклиная меня, ты сказал: "За то, что ты хулишь
чистую еду, ты будешь поражен бесплодием". Но еда и в самом деле была
нечистая, поэтому твое проклятие не сможет поразить меня. Так что с этим все в
порядке.

Сказав это, Уттанка взял серьги и отправился в путь. По пути он увидел нагого
нищего, который все время приближался к нему, хотя и часто терялся из виду.
Положив серьги наземь, Уттанка собрался было напиться воды, но тут подбежал
нищий, схватил серьги и бросился наутек. Уттанка догнал его и схватил, но в
этот миг мнимый, как оказалось, нищий принял вид Такшаки, царя всех змеев.
Властитель змей нырнул в большую дыру в земле, которая вела в страну могучих
нагов, и скоро был уже у себя дома. Уттанка тоже спустился в царство змей,
показавшееся ему безграничным: тут стояли сотни дворцов и богатых домов,
построенных в разных стилях и украшенных шпилями и башенками. Тут также было
множество больших и малых мест, предназначенных для увеселения и отдыха,
множество мастерских и святилищ. [Увидев, что наги - народ достаточно высоко
развитый], Уттанка решил обратиться к нагам с красноречивой молитвой, надеясь
получить серьги обратно.

Подойдя ближе, он произнес следующие стихи:

- Змеи, чей царь Айравата, блистают в сраженье; словно тучи, потоки дождя
изливающие, в сверкание молний, стрелы и копья они извергают бессчетные.

Прекрасные змеи, рожденные от Айраваты, извивающиеся, пестроцветные, в яркую
клетку, блистают, словно светила небесные.

На берегу Ганги есть множество троп, проложенных величественными нагами. Кто,
как не Айравата, может свободно скитаться в такой близости от обжигающего
солнца?!

Змеиного царя Дхритараштру сопровождают в его прогулках 28<Н>008 змеев.

Взываю почтительно к тем, кому Айравата приходится старшим братом, к тем, кто
находится рядом с властителем и тем, кто вдали от него.

Взываю к Такшаке, сыну Кадру, обитающему в Курукшетре и в Кхандавском лесу, да
возвратит унесенные серьги.

Такшака и Ашвасена всегда неразлучны, они обитают в Курукшетре, на берегах
реки Икшумати.

Шрутасена же, младший брат Такшаки, поселился в священном Махадьюмане, его
желание честолюбивое - возглавить нагов.

Взывания Уттанки к нагам оказались напрасными, ему так и не вернули серьги;
убедившись в бесплодности своих попыток, Уттанка осмотрелся кругом, размышляя,
что делать. Он увидел двух женщин, которые ткали ткань на станке, переплетая
черные и белые нити, а также шестерых парней, поворачивающих колесо с
двенадцатью спицами и красивого мужчину на лошади. Уттанка помолился им всем,
читая нараспев ведические гимны:

- Колесо времени все вращается и вращается вокруг Полярной звезды; в этом
колесе - триста шестьдесят спиц, соединяющихся в центре. Это колесо с
двадцатью четырьмя делениями приводят в движение шестеро парней.

На космическом ткацком станке две молодые ткачихи постоянно сплетают свои
черные и белые нити, создавая бесконечное чередование дней и ночей,
управляющее всеми живущими и всеми мирами.

Всегда склоняюсь перед Громовержцем, хранителем планет, убийцей Вритры,
погубителем Намучи, мужем великим, облачающимся в два темных одеяния,
отличающим правду от наваждения и разъезжающим на первозданном коне, рожденном
из моря и полным огненной силы, всегда склоняюсь перед властителем космоса,
повелителем трех миров, низвергающим крепости вражьи. Склоняюсь почтительно
перед Индрой.

Когда Уттанка кончил молиться, человек на коне сказал ему:

- Ты угодил мне своими молениями. А чем угодить мне тебе?

Уттанка ответил:

- Я хочу, чтобы все наги подчинялись моей власти.

- Дунь-ка в задний проход моему коню, - сказал человек.

Уттанка дунул, и изо всех отверстий в теле коня повалило дымящееся пламя,
угрожая поглотить все царство змеиное. В страхе и смятении присмиревший
Такшака быстро схватил серьги и, выйдя из дома, сказал Уттанке:

- Возьми эти серьги, господин.

Взяв серьги, Уттанка тут же вспомнил: "Жена моего учителя хотела получить эти
украшения именно сегодня. Но я забрался так далеко, что никак не успею
вернуться".

Не успел он это подумать, как человек сказал ему:

- Садись на этого коня, Уттанка. Он в один миг отвезет тебя в дом учителя.

Приняв это предложение, Уттанка сел на коня и через миг был в доме своего
учителя. Жена наставника уже свершила омовение перед предстоящим обрядом и,
подумав: "Уттанка так и не вернулся", решила было проклясть его. Но тут как
раз появился Уттанка, приветствовал ее и преподнес серьги.

- Уттанка, - сказала она, - ты вернулся как раз вовремя. Добро пожаловать,
сынок. Я хотела было проклясть тебя, но так как ты прибыл вовремя, твое
благополучие отныне обеспечено, ты достигнешь больших жизненных успехов.

Затем Уттанка почтительно приветствовал своего гуру, который сказал ему:

- Добро пожаловать, мой дорогой Уттанка. Почему ты так долго задержался?

- Господин, - ответил Уттанка, - мне помешал Такшака, царь нагов, и мне
пришлось отправиться в его страну. Там я видел двух женщин, ткущих полотно из
черных и белых нитей. Кто они? Я видел также шестерых парней, вращающих колесо
с двенадцатью спицами. Кто эти парни? И еще я видел человека на огромном коне.
Кто бы это мог быть? Кроме того, по пути в царство Паушьи я встретил еще
одного человека, восседающего на огромном быке. Этот человек очень учтиво
предложил мне: "Съешь помет моего быка. Ведь его ел и твой учитель". Мне
ничего не оставалось, кроме как съесть помет. Но я хотел бы знать, что все это
означает.

Учитель объяснил:

- Две женщины - Рок и Судьба, а белые и черные нити - дни и ночи. Шестеро
парней, вращающих колесо, - шесть времен года, а само колесо - годичный цикл с
двенадцатью месяцами, по числу спиц. Красивый человек, [которого ты видел в
царстве нагов], Парджанья, бог дождя, а конь - Агни, бог огня. Бык, которого
ты видел на обратном пути, - небесный слон Айравата, а восседал на нем Господь
Индра. Съеденный тобой помет, вовсе и не помет, а божественный нектар. [Ты
выполнил то, что тебе сказали] и, после того, как ты отведал нектара, уже
никто во всем змеином царстве не мог тебя победить. Индра - мой друг, и по его
милости ты смог вернуть серьги и благополучно возвратиться домой+ А теперь,
мой дорогой ученик, ты можешь покинуть мой дом. Тебя ждет преуспеяние.

Таким образом Уттанка получил разрешение оставить учительский дом, но он был
все еще сердит на Такшаку и хотел отомстить ему за причиненное зло. Он решил
отправиться в Хастинапур. В скором времени Уттанка, который к этому времени
стал весьма знающим брахманом, достиг Хастинапура и пошел встретиться с царем
Джанамеджайей, только что возвратившимся с полной победой из Такшашилы.

Увидев непобедимого венценосца Куру, окруженного со всех сторон советниками,
Уттанка подошел и произнес традиционные поздравления по поводу его постоянных
побед над врагами, а затем, улучив момент, приятным и отчетливым голосом
сказал:

- О лучший из царей, хотя над тобой и тяготеет неотложный долг, из детского
простодушия, о славнейший из властителей, ты откладываешь его выполнение.

Воздав подобающие почести своему гостю, царь ответил:

- Мой первейший долг как властителя - должным образом заботиться обо всех
существах. Но, может быть, я упускаю что-то важное. Подскажи же мне, о лучший
из брахманов, что еще я должен сделать, я слушаю.

В ответ на эти слова благородного правителя благородный мудрец, лучший из всех
благочестивых людей, объяснил могущественному венценосцу, что именно ему
следует сделать.

- О царь царей, - сказал Уттанка. - Твоего отца убил Такшака, и настало время,
чтобы ты отомстил этому гнусному змею. Я считаю, что тебе надлежит выполнить
долг, проистекающий из ведических принципов. Прояви любовь и благодарность к
своему отцу, который был поистине великим мужем. Этот злоковарный змей укусил
твоего отца, ничем его не обидевшего, и твой отец, царь, упал, точно дерево,
сокрушенное молнией. Такшака - мерзейший из всех змеев, чванящийся своей,
якобы великой силой. Укусив твоего отца, умертвив царя, поддерживавшего
благороднейшие традиции своего святого рода, царя, которому не было равных, -
многогрешный змей осмелился свершить поистине непростительное дело. К тому же,
когда Кашьяпа вознамерился спасти твоего отца, многогрешный Такшака отговорил
его.

Махараджа, ты должен спалить этого нечестивца в пылающем огне
жертвоприношения! Судьбой предначертано, что ты должен свершить
жертвоприношение змей! Таким образом, о царь, ты воздашь своему отцу
подобающие почести, а я смогу удовлетворить свое заветное желание. О
всеправедный царь, о повелитель земли, когда я находился в служении у своего
гуру, этот нечестивец Такшака, без всяких на то причин, нагло препятствовал
мне.

Когда царь выслушал эти слова, в его груди возгорелся ужасный гнев против
Такшаки. Как от чистого масла ярко вспыхивает жертвенный огонь, так и от слов
Уттанки в сердце Джанамеджайи еще сильнее запылала возгоревшаяся ярость.
Горько скорбя о смерти отца, в присутствии Уттанки царь начал расспрашивать
своих мудрых пожилых советников о том, как его отец перешел в духовное
обиталище. Напоминание Уттанки растравило обжигающую, как раскаленное железо,
боль, которую чувствовал этот лучший из царей.