Психиатр Ян Стивенсон сделал некоторые наблюдения, касающиеся искаженного восприятия и несовершенства памяти, которые можно применить при оценке сообщений об НЛО. Стивенсон потратил много лет на изучение того, что он называет спонтанными случаями в области парапсихологии. В этих случаях человек сообщает о каком-то явно паранормальном жизненном опыте, который находится за пределами контролируемой лабораторной ситуации. Сюда относятся телепатия, ясновидение, выход из тела, воспоминания о предыдущих жизнях, полтергейст и призраки. Стивенсон специализировался на изучении воспоминаний о прошлых жизнях у малолетних детей и досконально изучил метод опроса очевидцев - как основной в исследовании таких случаев.
Я кратко изложу некоторые замечания, которые Стивенсон сделал по поводу оценки свидетельств о спонтанных случаях. Хотя в своих рассуждениях он не упоминает об НЛО, его наблюдения вполне применимы для оценки сообщений об НЛО.
Главное у него состояло в том, что к спонтанным случаям применяются определения "достоверный" и "доказательный". Случай является достоверным, если очевидцы и составители сообщения заслуживают самого высокого доверия, так что можно обоснованно верить, что рассматриваемые события произошли именно так, как описано в сообщении. Случай является доказательным, если он достоверен и имеются обстоятельства, дающие основание думать, что у этого явления есть признаки паранормального.
Дж.Аллен Хайнек выразил аналогичное мнение. Он говорил о показателе достоверности и о показателе необычности. Показатель достоверности определяет меру доверия к очевидцам НЛО в зависимости от их репутации, состояния здоровья, рода занятий, остроты зрения и других факторов. Он также говорил, что для случаев с единственным очевидцем показатель достоверности следует снижать не менее чем в четыре раза. Показатель необычности определяет меру того, насколько описываемые события не поддаются объяснению с точки зрения физических законов. Хайнек чувствовал, что есть сообщения об НЛО с высокими показателями достоверности и необычности, равно как Стивенсон чувствовал, что есть спонтанные случаи, которые являются достоверными и доказательными.
Стивенсон подчеркивал, что недостатком многих спонтанных случаев является то, что происшедшие события излагаются письменно только по истечении значительного времени. Это справедливо также в отношении многих (но ни в коем случае не всех) случаев с НЛО. А это ведет к тому, что воспоминания человека со временем размываются и в отчеты могут вкрасться "реконструкции" и дополнительный материал. Однако Стивенсон указывал, что удержание подробностей в памяти зависит от эмоциональной насыщенности испытанного переживания, от повторения и от наличия мотивации для запоминания. Многие паранормальные явления несут в себе высокую эмоциональную насыщенность и мотивацию для запоминания. То же самое сообщают многие очевидцы близких контактов с НЛО.
Далее Стивенсон выделил четыре случая, на которых можно было продемонстрировать, что очевидцы хорошо сохраняют паранормальные явления в памяти на протяжении нескольких лет. В одном примере мужчина и его жена написали в 1909 году подробные отчеты о явно вещем сне, который приснился ему в 1902 году. Восемь лет спустя женщина написала еще один отчет, не прибегая к помощи каких-либо записей и не поговорив об этом случае со своим мужем. Этот отчет отличался от того отчета, который ранее написал ее муж, лишь одной мелкой подробностью. Стивенсон подчеркивал, что во всех четырех случаях не только мало было растеряно подробностей, но и новых уточняющих подробностей было мало.
Часто людей, являвшихся перципиентами в спонтанных случаях, упрекают в том, что у них есть склонность с течением времени приукрашать свои воспоминания и что это не дает возможности позже обнаружить, что они испытали на самом деле. Хотя Стивенсон признавал, что приукрашивание действительно случается, он сказал: "В моей собственной практике искажение {основных} деталей отчета происходит очень редко". Он сказал, что проверял это много раз, неожиданно возвращаясь через год или через несколько лет и заново расспрашивая очевидца о том, что тот испытал. Мне не известна какая-либо отличительная черта очевидцев НЛО, которая делала бы их более склонными к преувеличениям, чем очевидцев паранормальных явлений, не связанных с НЛО.
Стивенсон отмечал, что приукрашивание скорее допускается газетчиками в их отчетах из вторых рук о происшедшем, чем непосредственными очевидцами.
Однако даже эти газетчики не всегда приукрашивают факты. Он пояснял: "Так же часто, если не чаще, они опускают важные подробности и таким образом снижают достоверность рассказа".
Эти тенденции могли оказать серьезное влияние на отчеты об НЛО, предоставленные в компилятивной литературе. Вероятно, авторы книг об НЛО в большей степени искажают факты в свидетельских показаниях, чем многие непосредственные очевидцы. Единственный способ уберечься от этого - знать репутацию авторов, пишущих об НЛО, и выявить пристрастность определенных публикаций, изучив самые разнообразные книги и отчеты по данной тематике. Мое личное впечатление, сложившееся после широкого знакомства с этой литературой, говорит, что некоторые популярные авторы книг об НЛО склонны привносить в отчеты об НЛО свои собственные пристрастия и предубеждения. Часто они достигают этого, опуская в отчетах те факты, которые не укладываются в полюбившуюся им гипотезу.
Еще одной проблемой, связанной с отчетами о спонтанных случаях, является ненаблюдательность. Юристами и судебными психологами было проведено много исследований, в которых перед очевидцами разыгрывали какой-нибудь эпизод, а позже просили их пересказать, что произошло.
Замечено, что в своих рассказах о том, что увидели, очевидцы часто допускают много ошибок. Например, просмотрев инсценированную стычку с применением оружия, они, возможно, не сумеют правильно определить, какая из сторон первой применила оружие.
Стивенсон заметил: "Конечно, такие эксперименты некоторым образом применимы к нашей области, но, с другой стороны, я возражаю против их применения для того, чтобы признать несостоятельными все свидетельства людей в спонтанных случаях". Одним из доводов, которые он привел в пользу этого, является то, что очевидцы могут спутать какие-то решающие для судебного разбирательства подробности (например, кто первый выхватил оружие), но они не сомневаются относительно основного факта, т.е. того, что произошло главное событие - в данном случае ссора с применением оружия.
Например, предположим, что человек идет в банк и пока он стоит в очереди, чтобы получить деньги по чеку, происходит ограбление банка. В своем рассказе о том, что произошло во время ограбления, он может допустить много неточностей.
Теперь предположим, что он идет в банк, получает деньги по чеку и возвращается домой, не испытав никаких необычных происшествий. А вернувшись домой, рассказывает, что в то время как он был в банке, там произошло ограбление, и настаивает на том, что отчетливо это помнит. Конечно, в общем и целом погрешность в этой истории гораздо более значительна, чем погрешности, обнаруженные в экспериментах с инсценировкой происшествий. В этом случае человек или лжет, или страдает серьезным психическим расстройством. То же самое можно сказать в отношении близких контактов с НЛО.
Еще одна особенность состоит в том, что очевидцы, которые слышат утверждения, вводящие их в заблуждение относительно происшедшего в разыгранной сцене, могут поддаться влиянию этих утверждений, а это может заставить их дать ложные показания. Но это обычно ограничивается мелкими подробностями, в которых люди не уверены, хотя эти подробности могут быть решающими для судебного разбирательства. Например, после того, как событие произошло, очевидец может быть не уверен относительно цвета рубашки участника этого события. Если ему говорят, что она была красной, то его можно убедить, что так оно и было, и он может вообразить, что она действительно была красной.
Но предположим, что после того, как человек спокойно получил в банке деньги по своему чеку, ему многократно повторяют, что в то время как он там был, в банке произошло вооруженное ограбление с участием шести мужчин в масках. Заставит ли это его вспомнить об ограблении, тогда как на самом в банке никаких беспорядков не было? Если да, то, по-видимому, этот человек страдает необыкновенной внушаемостью, а это обстоятельство могло бы быть легко замечено его друзьями, сослуживцами и членами семьи.
Иногда доказывают, что в спонтанных случаях ошибки в свидетельских показаниях, "допущенные со стороны перципиентов и лиц, подтверждающих их показания, почти все направлены на поддержание сложившейся у них веры в паранормальные явления". Таким образом, странные заявления склонны делать люди, верящие в паранормальное, чьи мотивированные ошибки "раздувают" нормальное явление до того, что оно кажется паранормальным.
Стивенсон сказал, что встречал случаи, когда происходит такого рода "раздувание". Особенно это может случиться с людьми, ищущими славы или денег за счет рекламирования своего опыта. Однако он подчеркивал, что многие люди, сообщающие о паранормальных явлениях, делают это с большой неохотой из боязни насмешек или того, что их сочтут ненормальными. И "многие субъекты настаивают также на том, что до приключившихся с ними случаев у них не было никаких определенных убеждений или знаний о явлениях, которые изучает парапсихология". Он предполагал, что эти люди, вероятно, не "раздувают" нормальные события до паранормальных, а делают как раз наоборот. Очень сходные наблюдения были сделаны исследователями близких контактов с НЛО.