История, которой поделились преданные из Псковской общины ИСККОН
в газете "Садху-санга °2"
===================================================================
"Я трижды обхожу вокруг самадхи, затем заглядываю вниз на кухню к Ямуне и
Пишиме. Они как раз заканчивают готовить завтрак.
- О, Хаягрива, мне нужно кое-что тебе рассказать, - говорит Ямуна. - Об этом
знает только Гурудас (супруг Ямуны - прим. ред.). Я все еще не знаю, верить
ли мне своим глазам.
- Что случилось?
- Ну, ты помнишь эту обезьяну, Халадхару?
Халадхара? Множество обезьяньих морд мелькает в моем уме. Для меня все
обезьяны выглядят
одинаково, так же как и люди, я полагаю, для них. Прожив так долго на крыше
храма Радха-Дамодары, Ямуна познакомилась с кланом местных обезьян. В свое
время они с Гурудасом от души посмеялись, называя обезьян именами членов
старой команды храма Сан-Франциско.
- Я совсем не помню Халадхару, - признаюсь я.
- Ну, она такая вялая, медлительная и шаркающая, - усмехается Ямуна. - Зато
по часам
приходит за прасадом.
Мне это ни о чем не говорит. Живые существа в святой дхаме ведут себя
подобным образом - очень упорядоченно. Если вы в полдень подбросите в воздух
лепешку, то одна и та же птица будет каждый день в то же самое время
прилетать, чтобы поймать ее. Каждый день белые коровы заходят через внешние
ворота храма Радха-Дамодары, обходят вокруг Божеств и затем выходят обратно,
совершая парикраму, по которой вы можете сверять свои часы. Одна обезьяна
каждое утро приходит во двор, садится на манговое дерево со сложенными
ладонями и слушает лекцию Шрилы Прабхупады, а когда лекция заканчивается,
она уходит. Говорят, что был один слон, который постился на каждый
экадаши. Такие случаи обычны для Вриндавана.
- Нет, не помню, - я, правда, не могу ее вспомнить, как не стараюсь.
- Халадхара привыкла брать прасад в моей комнате каждый вторник и четверг, -
говорит Ямуна, - в той самой комнате, где сейчас живет Прабхупада. И вот,
этим утром она походила вокруг, как обычно, и начала раскачиваться на
прутьях оконной решетки и тараторить по-обезьяньи. Я как раз была у двери,
принесла Шриле Прабхупаде горячее молоко. Он не видел меня, но я видела его,
как он сидит внутри, опираясь на подушку, совершенно расслабленный, нога на
ногу.
- Я представляю картину.
- Вотазатем - о нет, Хаягрива, ты подумаешь, что я спятила.
- Давай, - говорю я. - Ты не можешь сейчас остановиться и недорассказать.
- Ладно, только знай, что это правда. Неожиданно Шрила Прабхупада начал
говорить с
Халадхарой на чистейшем обезьяньем языке.
- Да ну!
- Да! Это был язык, и Прабхупада разговаривал на нем с той же интонацией, в
том же ритме, ну, как положено. И когда Халадхара услышала это, она обеими
лапами схватилась за оконную решетку, навострила уши и с удивлением
уставилась на него. Затем - я клянусь! - между Шрилой Прабхупадой и
Халадхарой состоялся разговор.
- Разговор?
- Разговор, - повторяет она. - Прабхупада так естественно говорил на
обезьяньем языке!
В общем, они там перепирались некоторое время, а я стояла, боясь
пошевелиться и прервать их. Я думала о Господе Чайтанье, разговаривающем с
животными в лесу. Я знала, что была свидетелем чего-то уникального. Я даже
чувствовала, что удостоилась особой привилегии.
Затем произошла самая поразительная вещь.
- О?
- Халадхара ушла! Она никогда раньше не уходила без прасада. Это полностью
противоречит
ее обезьяньей природе. "Шрила Прабхупада, - сказала я. - Я не могу поверить
тому, что только что видела. Что это было?" И Прабхупада ответил: "Я сказал
ей, чтобы она уходила и больше меня не беспокоила".
Ямуна смеется и качает головой, все еще удивляясь"